Разговаривать с Пещерой Золотой Розы

exc-5ecd2a243bbee218edf9b720

«Пещера Золотой Розы» — феминистский художественный проект, открытие которого состоялось 25 мая 2019 года в выставочном пространстве Closer. Выставка сопровождалась программой перформансов, лекций, чтений, встреч.

Ниже изложены два способа разговаривать с (с как вместе с) выставкой Пещера Золотой Розы. Этот отзыв не предлагает критический анализ работ. Спустя год мы, как зрительница и зритель, делимся нашими впечатлениями и тем, как выставка повлияла на наши жизни. Наши прочтения выставки могут расходиться с намерениями кураторок и участниц, довешивать значения и ассоциации.

Разговаривать шепотом

Шепот — беззвучная речь, происходит при широко раздвинутых голосовых связках; проходящий через широкую голосовую щель воздух, вдыхаемый или выдыхаемый, от трения об различные части гортани, глотки, зева, неба и остальных стенок полости рта производит шум, а не звуки, и этот шум, изменяющийся сообразно изменениям формы полости рта и движениям языка и губ, и обусловливает Шепот.

[ЭСБЕ]

Шепот — тихая безголосная речь, при которой слова произносятся без использования голосовых связок.

Шепот используется для сообщения информации по секрету.

[Вики]

Потенциал шепота непонятен, пока не замечена невозможность говорить. На выставке-пещере мне открылось то, что обычно остается скрытым и оставленным без внимания опыт женского пола. Чтобы точнее объяснить, что я имею в виду под «женским полом» я хочу обратиться к сказке-сериалу «Fantaghirò (La Grotta della Rosa d’Oro)», в честь которого была названа выставка. В сказке звучат такие наставления женщине:

«Женщина должна ходить не быстро и не медленно»

«Говорить можно лишь с высочайшего разрешения короля»

Эти наставления и производят/конструируют женский пол. Сказки предполагают гиперболизацию, но я не вижу никакого преувеличения в этих наставления, а вижу себя здесь и сейчас живущей в этом королевстве. Попав в пещеру, я нашла ответ на мучающий вопрос: почему я сгораю от стыда при звуке собственного голоса? «Говорить можно лишь с высочайшего разрешения короля» — интернализированное наставление, о котором я могла узнать лишь прочитав «журнал самозаписи» [1] других женщин. Их опыт был и моим опытом. «Каждая женщина есть женщина всех женщин» [2]. В работах участниц как в «зеркалах-расширителях друг-друга» [1] я разглядывала себя.

Скриншот из сериала «Пещера Золотой Розы»

Скриншот из сериала «Пещера Золотой Розы»

Другое наставление из сказки, уже для всех: «Делать всё ради процветания королевства!». Я слышу, что нам говорят о героизме. Каждый раз, пытаясь потянуть позицию непокорной героической Фантагиро, я обрекаю себя на провал, так же как другие принцессы-сёстры: красивая Каролина и умная Катерина. Все они были вынуждены ради процветания королевства скакать на битву, но доспехи натирали нежную кожу Катерины, а Каролине необходимо было принять ванну и хоть один разочек посмотреться в зеркало. Они не выдержали тяжести доспехов и вернулись в замок, и я бы хотела последовать за ними. Как зрительница сериала я могу идти только за Фантагиро — непокорной пацанкой, разфеминизированной героиней, final girl [3] которой, так уж и быть, позволили говорить, просто потому что больше было некому. Как зрительница выставки я могу идти по пути любой из принцесс, а еще за белой феей, черной королевой, лесной хранительницей и другими разными женщинами*.

Представьте как ручей вследствии экспериментального события разбивается на множество ручейков так выставка Пещера Золотой Розы лишает иерархии линии повествования старой сказки. Предлагает нам посмотреть на такие варианты разговаривать-будучи-женщиной, на которые я, слишком увлеченная вынужденным героизмом и наказанная чувством вины, не догадывалась взглянуть. «Добро пожаловать злодейкам всех сортов…» [4], — цитирует Монику Виттиг одна из участниц/сокураторок.

Экспозиция выставки «Пещера Золотой Розы», арт-центр Closer, 2019. Фото: Анна Щербина

Экспозиция выставки «Пещера Золотой Розы», арт-центр Closer, 2019. Фото: Анна Щербина

«Злодейки всех сортов» наполнили пещеру своими разными способами разговаривать-будучи-женщиной. Важны темы высказываний, как мне кажется, среди прочих они такие: необходимость заботы и ее вред, боль системного насилия над женщинами, боль трансформации, тоска по иному, то, как мьютится женский голос под напором знатоков и комментаторов, желание освободиться от объективации и освободить объективацию, скрытое жуткое/уютное. И важны способы: одни работы говорили со мной откровенно и прямолинейно, другие заигрывали и флиртовали. Были и такие, чья безголосая шепчущая речь, на первый взгляд совершенно непонятная и беспорядочная, таила в себе секретики и важные разгадки. «Шёпот используется для сообщения информации по секрету». Я понимаю шепот, как негероический способ художественного высказывания, позволяющий обходить усвоенные наставления. И когда разные голоса выставки вступили в сговор, объединяясь и умножаясь друг на друга, они сформировали общий интимный шепот пещеры.

Я хочу поставить акцент на шепоте, так как именно этот способ говорить-будучи-женщиной дал мне возможность говорить и писать этот мой отзыв о выставке. Я всегда восхищалась такими женщинами как Фантагиро, дерзкими sorry i’m not sorry-сучками, тем как они кричат в свои мегафоны, как складно и уверенно говорят перед толпой. Бесстрашные, смелые воительницы если уж быть женщиной, то такой как они. Есть один путь и вот он: надевай доспехи или умри. Выставка обратила мое внимание на опыт женского пола, и так как мы отзеркаливались друг в дружке на мой в частности. Одна из территорий моего женского опыта это невозможность высказывания «без высочайшего разрешения короля». Этот король захватил мои голосовые связки, и в стратегически важные моменты перекрывает их, оставляя меня без возможности высказывания. Ведьмины языки [1] мне подсказали как обыграть короля, не обременяясь доспехами: «Тихой безголосной речью, при которой слова произносятся без использования голосовых связок».

Я очень обрадовалась, увидев на выставке феминистского искусства, работы, которым не нужно кричать и необязательно быть всеми замеченными. Что в пещере есть место и громким, и тихим, и безголосым. Что там мы можем иронизировать и делать пародии на самих себя, тем самым обходя усвоенные наставления и обыгрывая королей. И эти наставления больше необязательно то, что нас мьютит, а то что может помочь нам говорить. И если нам все еще страшно начать говорение, мы можем начать с разговоров друг с дружкой в Пещере Золотой Розы.

Говорить шорохом с Пещерой Золотой Розы

Шорох — шороха, м. Глухой звук, шум от движения, 

трения, легкого соприкосновения чего-н. с чем-н.

(Словарь Ушакова)

Как это говорить шорохом? Кто говорит шорохом? Могу ли, скажем, я говорить шорохом пещерных существ? Философия Просвещения учит, что Разум, который есть основанием всякого последовательного суждения, универсален, т. е. разумное то, что есть одинаково истинным для любого человека. Хм, значит, Разум говорит фактами, а не шорохом. В свою очередь феминистская теория твердит, что такая универсальность не более чем лживый пафос, скрывающий за пышнотой своих ордеров и балюстрад власть белого образованного и обеспеченного мужчины-колонизатора.

Впервые второе дно универсального заметила Симона де Бовуар, настаивающая на важности конкретного, а не «всеобщего» опыта [5]. С тех пор «общечеловеческое» многократно поддавалось критике и анализу со стороны теоретического и практического феминизма. Возможно, наиболее емко и по-хулигански искренно об этом пишет писатель и квир-феминистский философ Поль Пресиадо: «Первыми машинами промышленной революции были не паровая машина, печатный станок или гильотина … но раб, обслуживающий плантацию, секс-работни(ца)к, труженни(ца)к репродуктивного труда и животное. Первыми машинами промышленной революции были живые машины. Затем гуманизм изобрел другое тело, которое он назвал человеком: суверенное, белое, гетеросексуальное, здоровое, оплодотворяющее тело».

Как мне представляется, выставка «Пещера Золотой Розы» учреждает территорию, гостеприимную к всему тому, что было редуцировано классическим знанием к свойствам обслуживающих «людей» машин. Жуткая непредсказуемость органической жизни, уязвимые, игривые и «иные» тела, забота, смутные и пугающие желания, хрупкая мужественность, исключенные из «человеческого», эти явления никуда не пропадали, но лишь были невидимы и подчинены. Как и скромно висящие на стене керамические фигуры фиалки, глотки, вагины и грибов из работы Ульяны Быченковой, маргинализированные атрибуты телесности, способы поведения и фантазии всегда уже здесь: в случайных ассоциациях, оговорках, отвлеченном прикосновении к шляпке гриба. То, что кажется недопустимым поселилось в незаметном, случайном и непроизвольном, возможно, единственном «общечеловеческом».

Скриншот из видео-работы «Fairy» Лисы Хоффманн, 2019

Скриншот из видео-работы «Fairy» Лисы Хоффманн, 2019

Сегодня, когда на уровне крупнейших международных институций, «права человека» провозглашены основанием для равенства и разнообразия, супрематистский универсализм кажется как никогда раньше запутавшимся в собственных предписаниях. Предложенная властью инструкция к существованию усложняется, стает все более нюансированной, не зря ее так сложно прочитать. Власть сегодня подобна фильтрам в онлайн-магазинах: она представляет собой отнюдь не пирамиду, но разрозненные структурные исключения, нередко вступающие в противоречие друг с другом. Новый Патриархальный Порядок расщеплен во множестве несогласованных ответвлений от традиционалистской борьбы с абортами и конвенциональных стандартов красоты до научной претензии на объективность и повторения универсалистских предпосылок в либеральном феминистическом движении.

Кажется, одну из таких несогласованностей замечает Лиса Хоффман в своей видеоработе «fairy». На видео изображены руки, оттирающие моющим средством грязь и водоросли от большого камня, расположенного у берега реки. Происходящее сопровождается женским голосом, поющим антивоенную песню «Где цветы, дай мне ответ?». Песня повествует о цепи персонажей, объединенных войной (цветы собравшие их девушки их будущие мужья могилы этих мужчин, умерших на войне, на которых выросли новые цветы). Сопоставляя песню и визуальный образ, Лиса Хоффман как бы выносит за кадр причинно-следственную цепь, объединяющую повседневный домашний труд и камень у реки. 

Но этой работе, на мой взгляд, чужда осудительно-обвиняющая позиция: разве возможен взгляд внешнего наблюдателя в такой экологии всеобщей связанности? Песня допета, и я обнаруживаю себя соединенным с камнем, моющим средством, солдатом и журчанием реки. Скорее воплощенным в обусловленности непосредственными потребностям (например, в чистоте), внутренним наблюдателем, зависящим от моющих средств, чем смотрящим со стороны. Если такое разделение на внешнего и внутреннего в мире созависимости всего со всем вообще имеет смысл.

Скриншот из сериала «Пещера Золотой Розы»

Скриншот из сериала «Пещера Золотой Розы»

Возможно теперь немного более понятно, что значит «говорить шорохом». Мое намерение так говорить прямым образом связано с тем волнением, которое я испытываю готовя этот текст. Я не хочу писать, прикидываясь наблюдающим извне (или попросту неспособен: для этого, наверное, нужно иметь хотя бы какую-то научную степень). У меня нет желания писать от лица мужчины, как и возможности занять женскую позицию, ведь, действительно, я никогда не был идентифицирован как женщина, моя угнетенность, телесность, социальная диспозиция, опыт иные. По этой причине работа Даны Кавелиной «больше никто не притронется к дане» вызывает у меня скорее растерянность. Художница включила в инсталляцию ортопедический корсет, который она носила в подростковом возрасте, который, как доспехи, защищал ее от объективации. Не ставя под сомнение значимость опыта и художественного высказывания художницы, я осознаю невозможность разделить ее переживание.

Но «говорить шорохом» не значит разделять переживания. «Глухой звук, шум от движения, трения, легкого соприкосновения чего-нибудь с чем-нибудь», т. е. шорох, возникает в ситуативных коалициях множественных гендеров, в принятии границ разнообразного и кропотливой экологической работы по созданию условий для сосуществования разного. Говорить шорохом это также шуршать своими привилегиями для демонтажа условий своей же угнетенности. Становиться-шорохом. Робко растворяться в шорохе книги, в поиске цитаты, которая прозвучит звонче собственных слов. Прятаться за громкой тестостероново-злой критикой. Опрокинуть мнимую позицию внешнего Субъекта и осознать себя сингулярностью пучком шуршащих доперсональных потоков гормонов, волос на теле, букв, гнева, нежности, (не)деструктивной заботы, керамических фантазий, меловых очертаний грядущего мира, пластилиновых мутаций, Языка и языков, принесенного собой университетского знания, незнания.

В сюжете итальянской сказки-сериала «Пещера Золотой Розы» пещера оказывается ртом дракона. Когда главная героиня Фантагиро попадает в пещеру, дракон начинает с ней разговаривать. Немного глупый в своей буквальности вопрос: когда Фантагиро, находясь во рте, отвечает ему говорит все еще героиня? Или дракон? Говорить шорохом это как-раз то, что делают дракон и Фантагиро. Говорить вместе, друг с другом, друг в друге.

Участницы выставки: Ульяна Быченкова, Вішня Вішня, Марина Габа, Юли Голуб, Жанна Долгова, Дана Кавелина, Инна Краснопер, Валентина Петрова, Лиса Хоффман, Анна Щербина, Татьяна Эфрусси

Кураторский коллектив: Ульяна Быченкова, Жанна Долгова, Валентина Петрова, Анна Щербина

Архитекторка выставки: Алиса Омельченко.

[1] Ульяна Быченкова, Жанна Долгова, Инна Краснопер, зин «Журнал самозаписи взаимовозбужденного языка трансформации в Пещере-Дыре-Нуле», представленный на выставке. 

[2] Ирина Жеребкина цитирует Рози Брайдотти в своей книге «Субъективность и гендер», Раздел 3. Философия феминизма: теории женской субъективности, 3.4. Женская «номадическая субъективность» в философии Р. Брайдотти, стр.149

[3] Ирина Градинари «Техника косого взгляда. Критика гетеронормативного порядка». Авторка рассказывает о термине «final girl», который ввела Кэрол Дж. Кловер для описания женской героини хорроров, которая с развитием сюжета, переживая насилие из жертвы преображается в сильную женщину-убийцу, как правило уже после смерти всех мужских персонажей, то-есть когда геройствовать уже никому кроме нее не остается. стр.63

[4] Жанна Долгова «Кажется, море никогда не покажется» — эссе, часть работы «O danse mon papillon noir!» представленной на выставке.

[5] «Подобно тому как у древних существовала абсолютная вертикаль, по отношению к которой определялась наклонная, существует абсолютный человеческий тип — тип мужской. У женщины есть яичники и матка — эти специфические условия определяют ее субъективный мир; некоторые охотно утверждают, что она мыслит своими железами. Мужчина величественно забывает, что и в его анатомии есть гормоны, семенники.» — Бовуар С. де. Второй пол. Т. 1 и 2. СПб.: Алетейя, 1997. С. 27-28. / Бовуар С. де. Друга стать. Т. 1. К.: Основи, 2017. С. 29-30.

Олексій Кучанський та Настя Теор

Більше матеріалів