Діма Колосков: про своє місце у світі мистецтва

«Работы являются лишь разноцветными иллюстрациями на холсте, созданными с помощью акриловых красок и не претендуют ни на какую-либо ценность и ни в коем случае не входят в сектор современного искусства, т.к несут сугубо утилитарный характер, а именно могут закрывать дырку в стене, помещаться в туалете вместо крышки унитаза и использоваться любым другим способом, но только не в качестве эстетического или интеллектуального удовольствия».

Таким текстом супроводжувалася виставка українського графітчіка Дмитра Колоскова (Eugor) в барі ОКНО. Хоча сам автор не вживає слів «художник» чи «виставка», а надає перевагу «ілюстрації» чи «танці».

Настя Калита поговорила з Дімою про графіті, його місце в мистецькій спільноті та Олександра Ройтбурда, який придбав уже 10 робіт Колоскова.

4d.jpg

Ты морозишься, говоришь, что далек от искусства, но в то же время твои работы покупает Ройтбурд, и ты участвуешь в групповых выставках с художниками в «Мыстецьком Арсенале». Противоречишь сам себе, нет?

В прошлом у меня была позиция — «я занимаюсь искусством». Наверное, 2 года назад во время групповой выставки в «Мыстецьком арсенале» наступил пиковый момент и казалось, что я занимаюсь искусством. Сейчас мне это кажется комичным.

То, что директор Одесского художественного музея покупает у меня картины не делает меня художником. Олександр Анатольевич Ройтбурд может пойти на рынок и с тем же успехом купить абрикосы. Они же не станут от этого произведением искусства, а продавец который их вырастил — художником. Возможно, это грубоватое сравнение, но я плоский человек с достаточно примитивными мыслями, поэтому такую аналогию считаю уместной.

То есть позиция «я — художник» все-таки была. Почему она пропала?

В моей терминологии нет таких понятий, как «художник» или «искусство». Можно сравнить это с потерей веры у христианина, который оперировал такими понятиями как «бог» и «вера», но потом для него за этими терминами осталось лишь пустое место. Когда-то я тоже верил в то что существует «искусство» и «художники», но теперь нет.

В процессе моей художественной деятельности произошел негативный опыт, связанный с коммерциализацией того, что я делаю и чем стал. То, что приносило мне удовольствие — стало лишь способом зарабатывать какие-то деньги. Изначально финансовый вопрос в моей художественной деятельности совершенно меня не интересовал. Это повлияло и я стал воспринимать сектор современного искусства просто как некую коммерческую структуру нацеленную на получение прибыли из любого говна, даже такого, которое делаю я.

Как правильно называть твои работы: картины, товар, холсты, иллюстрации?

Они ближе всего к иллюстрациям, хотя ничего не иллюстрируют или иллюстрируют ничто. Возможно, живописью из-за медиума и наличия холста.

Я преследую другие цели, чем те, которые преследует живописец.

Так или иначе мир искусства существует…

Конечно, церковь тоже!

Что тебя бесит в искусстве?

Меня бесит APL 315, Никита Кадан и Гамлет Зиньковский.

А в граффити?

Ничего.

Почему у тебя так много розового цвета на работах?

Сейчас у меня апофеоз розового цвета. У меня даже в граффити был «розовый период». Люблю этот цвет, но сейчас он мне надоел. Выставка в ОКНО… Хотя нет, это не выставка.

Как правильно назвать?

Собрание… Например, ребята в мероприятии на Facebook поставили хештег «танцы». Возможно, это танцы? И «Окно в Европу» — пиковая точка моего увлечения розовым цветом.

Олександр Анатольевич Ройтбурд ещё зимой подарил мне огромный холст, за что ему большое спасибо, фон которого я сделал розовым. Возможно, он станет последним в этой серии, а, возможно, я перекрашу его в другой цвет.

Очень много споров о том, стоит ли вообще граффити-райтерам переходить с улиц в галереи, до сих пор слышу критику в сторону того же APL 315. Как тебе кажется, такой переход он неизбежен?

Переход райтера в галереи — нормальная тенденция. Никто от этого не страдает: ни современное искусство, ни граффитчик. Как мне кажется, но это не точно.

Почему ты перешел на холст, а не остался на улице?

Мне случайно попал в руки холст, лет 5 назад. Я не интересовался искусством, но мне хотелось как-то подстегнуть художников и сделать определенный жест в этом направлении. С помощью холста — как медиа — решил снизить градус пиетета к искусству. Взял самую дешёвую детскую гуашь, нарисовал грязный зеленый фон и баскетболиста, а под ним сделал подпись «сверхчеловек».

Тогда мне показалось, что я сильно посмеялся над всеми художниками. Сейчас я понимаю, что художники и без меня хорошо над собой посмеялись. Мой поступок — инфантильная выходка человека совершенно не вовлеченного в дискурс искусства.

Именно с этого периода я стал миксовать свою активность на улице с накладыванием краски на холст.

Троллинг — третье поле, в котором ты существуешь. Тебе важно получать некую порцию ненависти или ярких эмоций?

Мой троллинг направлен на самого себя. Даже когда я пишу, что серия работ Арсена Савадова «Донбасс-Шоколад» — полное гавно, на самом деле я подчеркиваю, что гавно — это я сам. Обычный обыватель лает на такую величину как Савадов. Ему — Савадову — вообще все равно, что я думаю. Я смеюсь над собой, а не над Савадовым, и подчёркиваю свою нелепость и недалекость. Савадов — это лишь контраст, на котором это лучше видно.

Бэнкси или Interesni Kazki? И почему?

Ни то, ни другое. Бэнкси вызывает меня откровенную неприязнь. Мне чужд его художественный метод и концептуальная составляющая. А Interesni Kazki не входят в сферу моих интересов, хотя они и являются для меня первоклассными муралистами.

Твоя сфера интересов?

Живопись.

Самая дорогая работа, которую ты продал? Ты живешь только за счет картин?

800 долларов. А самая дешевая — 100 гривен и однажды я обменял картину на двухлитровую бутылку пива «Арсенал міцне».

Сейчас я работаю на авторынке.

Почему такая низкая цена?

Мне она кажется адекватной.

Как Ройтбурд отреагировал на твои дешевые цены?

Положительно. Потом негативно, когда я стал просить больше 100 гривен. Следующую я продал ему за 135 гривен и 50 копеек.

Он много купил работ у тебя?

Около 10.

Кто такой Дима Колосков?

Мужчина 34 лет, который работает на авторынке.

Моя так называемая художественная практика отвлекает меня от обыденной реальности, это терапия. Я не преследую интеллектуальных или эстетических задач. Я просто сажусь и отвлекаюсь от окружающей среды. В Одессе я веду рутинный образ жизни, и то, что я делаю на холстах, — небольшая отдушина ,такая же как и залипание в компьютерные игры.

Текст: Настя Калита

Світлини: Степан Назаров

Nastya Kalita