Підтримати

Роман Балаян: «Веселее меня на съемочной площадке никого нет»

exc-5f7cba93f5c791050c13e22b
exc-5f7cba93f5c791050c13e22b

Роман Балаян — режисер, знайомий багатьом фільмом «Польоти уві сні та наяву» (1982). Хоча Роман був відомий на весь Радянський Союз, він усе життя прожив у Києві та відмовлявся переїжджати в Москву. Серед багатьох фільмів, знятих на кіностудії ім. О. Довженка, Роман пишається такими: «Каштанка» (1975), «Поцілунок» (1983), «Бережи мене, мій талісмане» (1986). Нещодавно Роман зняв перший за 11 років фільм — «Ми є Ми поруч» (2020). Його прем’єра відбулася на кінофестивалі «Молодість», а незабаром стрічку покажуть у межах міжнародної конкурсної програми Варшавського кінофестивалю. Незадовго після неї Світлана Лібет поговорила з Романом про фільми, звички на знімальному майданчику, роботу з акторами й сучасне українське кіновиробництво.

Роман Балаян у своєму кабінеті на кіностудії ім. О. Довженка, 2020
Роман Балаян у своєму кабінеті на кіностудії ім. О. Довженка, 2020

Расскажите, пожалуйста, о вашем новом фильме «Мы есть Мы рядом». Почему вы решили снять его сейчас? Как он был принят зрителями?

Я бы не снял этот фильм, если бы не тогдашний Министр культуры Нищук. Он меня встретил 2 года назад и спросил: «Роман Гургенович, говорят, у вас есть сценарий?». А у меня всегда есть сценарий. Он продолжает: «Сейчас Министерство культуры дает деньги, я бы хотел, чтобы вы что-то сняли за деньги Министерства культуры». Я говорю: «Да нет, старик, у тебя там написано “патріотична тематика”, а у меня просто о любви, о сострадании». А он, мол, в вашем случае это не имеет значения, ну, я и решил подать проект. Честно говоря, не думал, что проект утвердят.

Когда вы написали сценарий к этому фильму?

Сам замысел я придумал еще в 1990-м году, на пешеходном мосту в Париже, после ссоры с продюсером. Я должен был снимать французско-советский фильм. Французы — 85%, участие СССР — 15%. И, слава богу, что не состоялся, был бы, из-за активного вмешательства продюсера, очень плохой фильм. Так вот, после ссоры, в два часа ночи, я, прогуливаясь по Парижу, оказался на пешеходном мосту. И придумал сценарий про ангела хранителя. Лет десять-восемь назад, точно не помню, я решил снять этот фильм и дал почитать сценарий моему другу, московскому продюсеру, которому сначала сценарий очень даже понравился, но на следующий день он позвонил и сказал, что прочли его редакторы, мол, нашли схожесть с фильмом Люка Бессона «Ангел-А». Я посмотрел этот фильм — ничего похожего, кроме интриги с мостом, — нет. Ну, я и решил, черт с ним, не буду, значит, снимать… Я написал другой сценарий, почти о том же, но без ангела хранителя, рассказывать суть не буду, фильм ещё не вышел в широкий прокат.

Вы несколько раз меняли название фильма, вы часто так делали? Почему изменяли?

Нечасто такое бывало. До сих пор не думаю, что это удачное название. Если бы я не был режиссером этого фильма, а смотрел бы кино, то подумал бы, что уже в названии задано направление: «Мы есть, мы рядом, тебе больно, но я здесь».

Да.

Постер до фільму «Польоти уві сні та наяву» (1982)
Постер до фільму «Польоти уві сні та наяву» (1982)

То же самое у меня было и с фильмом «Полеты во сне и наяву», я был против этого названия. Если в процессе фильма узнаешь, что человек валяет дурака, говорит, что я летаю, — это одно, а так — это вынесено сразу в названии: «Полеты во сне и наяву». Но меня убедили в том, что для зрителя нужно все-таки это название.

Оно красивое, добавляет сюрреалистичности.

Да. Но мне нравятся простые: «Каштанка», «Бирюк», «Поцелуй».

Как вы работаете со сценарием?

В сценарии мне важен первый посыл, замысел. Все, что я снимал, было написано так: начало придумывал я, а дальше уже шла совместная работа с профессиональным сценаристом.

Сколько у вас было съемочных дней?

26. Я так не привык работать, мы раньше снимали фильмы минимум за 46 дней, не впопыхах и не на бегу. Сейчас и за 20 дней снимают, и за 3 дня снимают один сериал.

Вам такое ускорение не близко?

Нет. Но я, конечно, успевал все. Это при том, что меня трудно забрать на съемку, я просыпаюсь с желанием увидеть за окном грозу, дождь — в такую погоду ведь нельзя снимать сцены на улице, например. Бывало, меня три раза будят или, если мы в дороге, кричат: «Рома, вся группа уже в автобусе». Но если я уже на площадке, то тогда я веселый, дурной, веселее меня на площадке никого нет. Правда, это тоже не значит, что я каждую минуту не мечтаю о том, чтоб прекратились эти съемки: «Алло-алло, начался дождь, поехали отсюда!» Дело в том, что я уже все снял у себя в голове, и мне остальное неинтересно.

Фото зі зйомок фільму «Поцілунок»
Фото зі зйомок фільму «Поцілунок»

Как вы выбираете актеров и актрис для фильмов?

Кадр із фільму «Ми є Ми поруч» (2020)
Кадр із фільму «Ми є Ми поруч» (2020)

Я всегда ищу типаж, потом уже смотрю, есть талант или нет. Так было и с Катей Молчановой, я увидел ее в фильме, пардон, забыл название. У нее типаж, с которым, вроде как, и работать не надо, в связи с той ролью, которую я ей предложил.… Что касается Ахтема Сейтаблаева, так это он пришел и попросил попробоваться. Но я пробы не делаю, я присмотрелся к нему, к лицу, и согласился. Хотя визуально, по типажу, мне нужен был бы покойный Олег Янковский или Святослав Вакарчук…

Мне кажется, украинский язык не всегда естественно звучал из уст Ахтема.

Дело в не только «из уст» Ахтема. На мой взгляд, в фильмах на современную тематику в украинском кино еще не придуман разговорный киноязык, в том числе и у меня тоже. Нет именно разговорного киноязыка — это радиоречь пока что. Хотя вот в новом сериале Ворожбит (Наталія Ворожбіт, режисерка серіалу «Спіймати Кайдаша» — прим. ред.) отмечают именно появление и становление разговорного украинского в кино. Но, может быть, потому, что, кроме прочего, оставили суржик у некоторых персонажей.

Я слышала, что вы не репетируете. Это так?

Кадр із фільму «Бережи мене, мій талісмане» (1986)
Кадр із фільму «Бережи мене, мій талісмане» (1986)

Я не только не репетирую, я этого терпеть не могу. Почему я не репетирую? Потому что мне нужно, чтобы даже опытный зритель думал, что от героев все слова с экрана звучат, как бы, в сию минуту, от души, от сердца, а не от «зарепетированности». Даже у хороших режиссеров, у того же Никиты Михалкова, когда я посмотрел его классный фильм «Неоконченная пьеса для механического пианино», спросил у него: «Ты что, репетируешь?» — он сказал: «Да, я на месяц увожу артистов куда-то и мы репетируем». Ну вот, а я слышу эту «зарепетированность». В театре я тоже не люблю репетировать, хотя там актерам необходимо учить текст, ещё за чтением, за столом.

Как вы тогда ставите актеров, без репетиции?

Когда я работал в московском «Современнике», то постоянно изменял сцены. Все жаловались, помню. А я говорю: «Ребята, у нас впереди еще три месяца, в чем проблема?!» Но это потому, что я привык к кино, а они привыкли к другому, актеры в театре запоминают сцену по мизансценам, уже отрепетированным.

Вы сразу начинаете съемки, без репетиций и обсуждения сцен?

Да, никогда не репетирую. Перед дублем только узнают, что я хочу. За 30 секунд до начала съемок я артисту показываю (я не люблю рассказывать) — интонацией, глазами, мимикой, — что и как должно быть, и он уже знает, что мне от него нужно. Я, как уже сказал выше, беру актеров из-за типажей, не из-за их игры. Это должны быть они, их органика, но в предлагаемых мною обстоятельствах.

Фото зі зйомок фільму «Польоти уві сні та наяву» (1982)
Фото зі зйомок фільму «Польоти уві сні та наяву» (1982)

Фото зі зйомок фільму «Польоти уві сні та наяву» (1982)
Фото зі зйомок фільму «Польоти уві сні та наяву» (1982)

У Янковского такое было, чтобы он что-то добавил в сцену?

Было, но мало. Он полностью доверился мне, недаром ведь снялся в шести моих фильмах.

Вы так много сняли фильмов, ваши картины были известны по всему Союзу, но вы все равно решили остаться в Киеве, почему?

Этот вопрос, почему-то, мне все задают. Начиная с 1983-го года, Москва меня все время хотела перехватить к себе. Особенно  этого хотели актеры, которые у меня снимались. Говорили с тогдашним мэром Москвы Лужковым, нашли даже  квартиру на Самотечном переулке, 72. Но мне это не надо, я люблю Киев, это мой город, моя семья здесь, мои дети. Мне мои актеры говорили: «Зря ты отказался, мы бы вечеринки там устраивали». После начала же войны России с Украиной, я перестал даже ездить в Москву.

Вы сказали, что вам нравится снимать по классике, почему?

«Поцелуй» по Чехову — это мой лучший фильм пока что. Я его снял для себя. После «Полетов во сне и наяву» все так расшумелись про него и забыли, что у меня и до этого были неплохие фильмы. «Бирюк», например, который кинематографически гораздо интереснее, был представлен от СССР в основном конкурсе Западно-Берлинского кинофестиваля в 1978-м году. «Полеты» — это мой гражданский подвиг, я бы так сказал. После него я решил, что сниму для себя что-то. Это фильмы «Поцелуй» по Чехову, сразу после «Полетов…» и «Первая любовь» по Тургеневу, снятый в 1994-м году…

Почему из всех произведений Чехова вы выбрали именно «Поцелуй»?

Случайно. У меня дома два собрания сочинений — Чехова и Тургенева. По Тургеневу я снимал «Бирюка», по Чехову — «Каштанку». Я стал листать рассказы, а не романы, повести, мне нужно что-то короткое, чтобы я мог по мотивам дополнять, напоролся на «Поцелуй», сразу придумал ещё одну дуэль, которой там нет….

Я очень люблю этот фильм. Например, Леша Герман (Олексій Герман старший, режисер — прим. ред.) — самый привередливый зритель в мире, он больше всего любил из моих фильмов «Храни меня, мой талисман», а «Поцелуй» он попросил из Дома Кино в Москве, чтобы ему прислали диск с фильмом. Они ему выслали, он посмотрел, позвонил мне. Смотрел он его потому, что предполагал пригласить Абдулова на главную роль  в «Трудно быть богом». Позвонил и говорит: «Ромка, Абдулов хорош, но он не мой, на эту роль я его не беру. Но какой Олег у тебя… Ну муха просто, летает — и незаметно вроде, и есть, и нет его. Здорово».

Кадр із фільму «Поцілунок» (1983)
Кадр із фільму «Поцілунок» (1983)

Кадр із фільму «Поцілунок» (1983)
Кадр із фільму «Поцілунок» (1983)

Кадр із фільму «Поцілунок» (1983)
Кадр із фільму «Поцілунок» (1983)

После этого фильма у меня появился в «Талисмане» Булат Окуджава — это единственный фильм, где он снимался. После «Поцелуя» мне позвонили из Москвы и спросили: «Рома, а вы читали “Советскую культуру”?». А я совсем не читал тогда советских газет. Они говорят, мол, номер такой-то, Булат Окуджава, впервые в жизни, написал рецензию на фильм. Позже мы с Булатом познакомились. Познакомил Миша Козаков, который напросился ко мне на съемку. Я ему тогда сказал, что хочу, чтобы на съемках был  Булат Окуджава. Мы приехали к нему, у него мать армянка, отец — грузин. Я сказал, что желал бы, чтобы он был на съемках, и тот согласился. Спросил, сколько времени это займет, я сказал, что месяц. То есть, если бы не его статья, я бы и не подумал о том, что могу его позвать. У меня всю жизнь везуха. Я не талантлив — я везунчик, а это разные вещи!

Как вы относитесь к комментированию ваших фильмов? Когда вам что-то советуют, вы прислушиваетесь? 

Я снимаю то, что хочу. После фильма появляются замечания, критические тоже. Если это замечание сделано не хамским образом (есть такие манеры у некоторых критиков), то я принимаю все. Я хулу и похвалу принимаю, как говорил Пушкин, равнодушно. Я, наоборот, после премьеры фильма «Ми є Ми поруч» просил, чтобы хоть что-нибудь покритиковали, но не всякий рискует говорить плохо на общем празднике. Мне интересна критика, тем более если она в вежливой форме высказана, тогда в следующем фильме ты можешь это учесть, понять, какие есть недостатки. Ну, а если зло предлагают, то ты начинаешь быть еще хуже. Критика должна чувство стыда вызывать, а не чувство злости. В следующем фильме режиссёр вряд ли учтёт такие замечания…

Якщо ви знайшли помилку, будь ласка, виділіть фрагмент тексту та натисніть Ctrl+Enter.

Повідомити про помилку

Текст, який буде надіслано нашим редакторам: